Массажист сборной Бразилии Марио Америко

Потом увлекся боксом, тренировался даже у Кида Жофре, отца ставшего знаменитым чемпионом Эдера Жофре. Несколько лет на местном ринге Марио зарабатывал неплохие деньги, пока однажды не оказался в тяжелом нокауте.

После этого один из постоянных зрителей и болельщиков Марио - врач футбольного клуба "Мадурейра" Алмир до Амарал и пригласил его в массажисты на смену старому, уходящему на пенсию Джиованни.

- Сеу Джиованни, - сказал при знакомстве растерянный Марио, - я ничего не понимаю в массаже.

- Я тоже, - улыбнулся старик. - Но занимаюсь этим делом уже тридцать лет. И постараюсь тебе помочь.

Это было в 1944 году. "Мадурейра" тогда была совсем не та чуть живая команда, которая сегодня поставляет очки всем без исключения. В "Мадурейре", которую содержал на свои деньги знаменитый воротила подпольной лотереи сеньор Анисето Москосо, играли многие из тех, кто впоследствии прославился в больших клубах и в сборной. Среди наиболее известных - Леле, Исаиас, Освалдиньо и самый знаменитый: Жаир да Роза Пинто.

Именно Жаир, проданный вскоре в "Васко да Гама", и переманил его через несколько лет в этот самый знаменитый, сильнейший в те годы рио-де-жанейрский клуб, которым руководил тогда великий тренер Флавио Коста. Сделал это Жаир почти обманом. С помощью хитрого финта: в конце дня он подождал Марио около стадиона "Мадурейры", и когда тот, закончив работу вышел, чтобы пойти домой, предложил подвезти на своей машине. Потом, извинившись, сказал, что ему нужно подскочить на минутку в клуб, где он якобы что-то забыл. Марио пошел вместе с Жаиром. В кабинете директора его уже ожидали несколько картол, в том числе пара офицеров. А на столе лежал шикарный контракт. Постукивая ногтем по бумаге, подполковник строго сказал, что если Марио не подпишет договор, его тут же арестуют и отправят за решетку.

Что оставалось делать законопослушному и не слишком уж отважному негру?

Вместе с Флавио Костой Марио пришел и в сборную страны. Вместе с Флавио он стал участником, героем и жертвой незабываемой трагедии 16 июля 1950 года, когда считавшаяся непобедимой бразильская сборная проиграла в последнем матче чемпионата мира уругвайцам.

- Что тебе показалось самым ужасным в момент, когда закончился тот матч?

- Дикий контраст между той эйфорией, что царила перед матчем, и страшная тишина на трибунах после финального свистка судьи. Потом - раздевалка: почти все игроки рыдали. Флавио с черным, мертвым лицом ходил из угла в угол, не говоря никому ни слова.

В окнах раздевалки не было стекол, и помню, как будто это было вчера, как к нам заглядывали разъяренные, искаженные ненавистью лица торседорес. Как они размахивали кулаками и кричали: "Вы предали нас, сукины дети! Мы вас всех поубиваем!"

Полиция велела нам переждать. Мы сидели часа три, пока торсида не разбредется. Потом нас вывели из раздевалки. Почему-то повели через футбольное поле. Трибуны были пустые. Лишь в одном месте сидел, сжав голову руками, матрос.

На всякий случай к нему подошел полицейский и тронул его за плечо. Матрос свалился: он был мертв. Мы были причиной смерти этого человека.

...Таких воспоминаний у Марио было не счесть. Он знал и помнил такое, чего подчас не знали, не ведали ни тренеры, ни врачи, ни сами игроки. Ведь благодаря не только и не столько своей специальности: ставить на ноги после травм, оживлять истощенные мускулы, а прежде всего - своему характеру, и, видимо, врожденному дару общения, умению вызвать доверие окружающих, Марио очень быстро стал задушевным другом, желанным собеседником и доверенным лицом практически всех футболистов, прошедших через его волшебные руки. И соприкоснувшихся с его доброй душой и отзывчивым сердцем.

Именно Марио тренеры поручали обегать окрестные бары и публичные дома в поисках сбежавших в самоволки игроков. Именно Марио обеспечивал своим подопечным алиби от ревнивых жен, когда те предпринимали неожиданные набеги в отель, где находилась на очередном предматчевом сборе команда, чтобы застать врасплох загулявших супругов. Именно Марио узнавал от бедняг о подхваченных в загулах мелких неприятностях, о которых стыдно сказать даже врачу. Марио доверяли сердечные тайны, с ним советовались по поводу житейских сложностей, с его помощью искали решения бытовых проблем. Словом, для сотен, а точнее, тысяч прошедших через его массажные комнаты футболистов Марио был чем-то вроде старшего брата. Ибо лечил не только физические, но и душевные травмы своих бесчисленных питомцев.

Поэтому именно в комнату к Марио подселили безутешного в своем горе Пеле, когда во втором матче чемпионата мира 1962 года со сборной Чехословакии он тяжело растянул мышцу в паху и стало ясно, что дальше играть в этом турнире он не сможет. И Марио тогда увидел, что Пеле страдает лунатизмом и заботливо наблюдал за тем, чтобы расхаживая во сне по комнате, он не выпал бы случайно в окно.

Именно Марио приходил в военную тюрьму к проходившему тогда срочную службу и арестованному за какой-то проступок Леонидасу да Силва, чтобы помассировать его, принести весточку с воли и помочь в организации время от времени быстрой самоволки на несколько часов до вечерней поверки. Именно Марио выбрал себе в картежные напарники Элено де Фрейтас, звезду "Васко" и "Ботафого", по мнению многих лучшего форварда сороковых годов, потрясающего виртуоза, неудержимого голеадора, но хулигана, дебошира, пьяницу и истерика, абсолютно помешанного на покере и на "buraco" (и, в довершение портрета, закончившего жизнь в сумасшедшем доме). Марио, из песни слова не выкинешь, умело использовал страсть товарища: ссылаясь на безденежье, договаривался, что Элено ссудит ему необходимую для игры сумму. С условием, что если Марио выиграет, ссуду он может не отдавать. А если проиграет, то Элено все равно компенсирует его потери. Так хитрый "Titio" (в перводе нечто вроде "Дядюшки", как называли игроки Марио) всегда оставался в выигрыше. И неудивительно, что именно Марио приводил в чувство Элено, когда после возвращения из самовольной отлучки в Колумбию, его тяжело избил тренер Флавио Коста.

А однажды в Каире, когда нужно было спасти выходящего из отеля Пеле от бушующих местных фанов, Марио организовал инсценировку: позвал Чико Ассиза (ответственного за униформу команды - круглолицего негра), вытолкнул его на улицу и крикнул: "Пеле! Пеле! Подойди-ка сюда!" Восторженная толпа яростно накинулась на бедного Чико, вздыбила его на плечи, понесла со сладостным ревом по улице, тем временем настоящий Пеле проскочил в машину и уехал. Лишь тут обманутые фаны осознали ошибку и гневно швырнули Чико на асфальт.

На осточертевших, нескончаемых предыгровых сборах, когда парни сходили с ума от тоски, от сексуального голода, от безделья, именно Марио гасил конфликты, мирил спорщиков, растаскивал драчунов. А иногда, вспомнив уроки молодости, поучивал кое-кого. Был однажды случай в финальном матче турнира Рио - Сан-Пауло 1953 года между "Васко да Гамой" и сан-паульской "Португезой", когда между игроками вспыхнула очередная драка, и выскочивший на поле президент "Португезы" Марио Аугусто Исаиас врезал ногой по заднице одному из "васкаинос". Тогда выбежавший и пытавшийся разнять драчунов Марио крикнул "доктору Исаиасу" (в Бразилии доктором именуют любого человека с высшим образованием) несколько весьма гневных слов. Тот обернулся и кинулся с кулаками на забывшего свое место массажиста. Но Марио уклонился от удара и встречным хуком послал "доктора" в тяжелый нокаут.

Поразительно, но факт: через некоторое время президент "Португезы" прислал Марио телеграмму с извинениями, в которой признал, что руководитель клуба не имеет право участвовать в драках! А еще через несколько недель, именно "доктор Исаиас" принял решение пригласить Марио из "Васко да Гамы" в свой клуб! Где Марио и проработал 19 лет.

Бразильский футбол знаменит тем, что у каждого мало-мальски известного игрока всегда появляются прозвища. "Король футбола"- Пеле, "Ураган" - Жаирзиньо, "Черный Диамант" - Леонидас да Силва, "Черный Принц" - Диди. Марио тоже удостоился любопытного прозвища: "Pombo Correio" - "Почтовый голубь". Пошло это от заведенного Флавио Коста и в "Васко" и в сборной традиции: когда он чувствовал, что нужно внести какие-то коррективы в ход игры, кого-то из игроков передвинуть на другую позицию, кому-то дать дополнительные указания, кого-то из защитников "приклеить" к наиболее опасному форварду соперников, Флавио вставал со скамейки запасных, подходил к кромке поля и подавал определенный, заранее оговоренный знак. После которого один из игроков замертво падал на поле, инсценируя либо травму, либо судороги. Игра, естественно, останавливалась, и Марио, обычно даже не дожидаясь разрешения судьи, стремительно мчался, катился, как колобок, толстенький, круглый, сверкающий черным лысым черепом, пригнувшись, словно под артобстрелом, к упавшему футболисту. И делая вид, что оказывает ему помощь, скороговоркой передавал тренерские команды.

Из разговоров с Марио, из его интервью и исповеди, которую он опубликовал после ухода из футбола, возникает совершенно удивительная, не похожая на общеизвестную официальную история бразильского футбола. И портреты некоторых его самых известных героев и действующих лиц обретают никому не знакомые привлекательные или не слишком симпатичные черты.

Только от него мы узнаем, что накануне того памятного матча с уругвайцами в июле 1950 года великие кумиры Жаир, Зизиньо и Адемир чуть не подрались, пытаясь урвать каждый для себя громадную радиолу, которая была подарена какими-то спонсорами накануне казавшейся стопроцентной победы.

Наблюдая вблизи игру немецкой команды на чемпионате мира 1954 года, Марио был убежден, что она выиграла в финале у знаменитой команды Пушкаша, Кочиша и Хидегкути за счет допинга. Оставим это предположение на его совести, но каждому, кто высказывал сомнение относительно его сомнений, Марио напоминал: "После того финала с венграми вся немецкая команда была отправлена в санаторий, а потом о большинстве из этих игроков никто нигде не слышал".

Никто, кроме Марио, не рассказывал о том, что психолог команды на чемпионате мира 1958 года профессор Карвальяэс подготовил по итогам турнира какой-то доклад, в котором содержался анализ методов психологической подготовки игроков. И, как сообщил Марио, врач команды Ильтон Гослинг, крайне скептически относившийся к профессору, организовал с помощью зубного врача команды Марио Триго похищение папки с докладом.

(Кстати, о Марио Триго. По словам героя нашего очерка это была чрезвычайно любопытная личность: весельчак, балагур, рассказчик бесчисленного множества анекдотов. В команде, помимо удаления или лечения заболевших зубов, он имел тысячи других официальных и неофициальных функций. В частности: поставлял футболистам девочек из близлежащих злачных мест, разрешал их иные проблемы, типа дефицитных лекарств для лечения некоторых болезней, о которых не принято говорить вслух. В первые минуты после окончания матча со шведами, когда Марио Америко улепетывал от месье Гига с украденным мячом, инициативный Марио Триго вдруг взял на себя обязанности церемонимейстера: подошедшего к центру поля короля Густава он небрежно подхватил под руку, подвел опешившего от такой бесцеремонности монарха к ликующему главе делегации Пауло Машадо до Карвальо и простецки, на португальском языке сообщил его императорскому величеству: "Смотри, король, это наш главный шеф!").

Окончание статьи - в третьей части...

Источник: Книга "Бразилия, футбол, торсида..." © 2003

Автор: Игорь Фесуненко